The list of her acquaintances was incomprehensibly large, multilayered, and complex. You could run into almost anyone hanging out with Vladka. She had even managed to make friends with Felik Schumacher, the neighborhood loony. Puny, short, with an enormous nose, he wore a hat with earflaps and always had a smashed-up aluminum tea kettle full of water in his hand. He would run around the city for days at a time, riding the trolley buses and talking about everything he saw, not stopping for even a second. He would get on a bus at the front door and announce himself:

“I’m a composer, I also write poetry, I can dance the foxtrot to ‘Anechka.'”

People said that Felik was from a respectable family, his parents were professors at a technical institute. But their son unhappily suffered from meningitis during childhood. Polite, kind, but the victim of beatings from brutal, ignorant people more than once, he shied away from close friendships with others.

One of the few people he let get close to him was Vladka. Now and then, for pure, thoughtless fun, she would let him tag along behind her, and that was a sight to be seen—a sight to end all sights: a wild child, her curls flying in all directions underneath a green knit cap pulled down to her eyebrows, wearing an open maxi-dress, her gait chic and attention-grabbing… And nearby, a step behind, his prow of a nose cutting a wake through the crowds on the street, with his smashed-up kettle full of water and his floppy hat, stumbled Felik Schumacher. 

Russian Canary: Zheltukhin, Dina Rubina

This excerpt sat in draft form for a while; I got sucked into other things after finishing the first Russian Canary book and had a hard time getting back. This passage gives a sense of how odd the characters are, and how relational the characterization is. As I mentioned earlier, the first book is not super plot-driven, but the book still flies thanks to great writing and fascinating characters. 

I’m hoping to get to the next book in the trilogy on vacation, but for now I am racing through the second volume of Valerij Zalotukha’s incredible «Свечка».

The state of contemporary Russian literature is awfully good; it’s tough not to get pulled in a dozen directions by great books. Even restricting my recent reading to 2014 and 2015 releases is not helping much!

Original text:

Список ее знакомств был неохватным, многослойным, витиеватым и сложносоставным. В компании Владки можно было столкнуться с кем угодно. Она умудрялась дружить даже с Феликом Шумахером, районным сумасшедшим. Маленький, щуплый, с огромным носом, в шапке-ушанке и всегда с мятым алюминиевым, полным воды чайником в руке, он целыми днями бегал по городу, ездил в троллейбусах и говорил, ни на мгновение не останавливаясь, обо всем, что видел. Входил в салон с передней двери и представлялся:

— Я композитор, пишу стихи, могу достать фокстрот «Анечка».

Говорили, что Фелик — сын почтенных родителей, преподавателей политеха, а сынок просто неудачно переболел в детстве менингитом. Вежливый, милый, но не раз битый грубыми людьми, он уклонялся от близких знакомств.

Одной из немногих, кого к себе подпускал, была Владка. А та иногда просто так от несметной душевной гульбы, брала его с собой «на прицеп», и это была картина — это была всем картинам картина: пламя огня, кудри вразлет из-под зеленой вязаной шапочки до бровей, шиковая походочка праздных ног, расстегнутое макси-пальто… а рядом, отставая на шаг, своим носом-форштевнем разрезая бульварные волны, с мятым чайником, полным воды, в шапке-ушанке семенит Фелик Шумахер.

«Русская канарейка: Желтухин», Дина Рубина